Следующие сутки обещали быть долгими. Майкл уже не помнил, когда последний раз выспался. Его форма пахла антисептиком, потом и усталостью — знакомый запах, ставший частью его самого. Заявление лежало в ящике стола, под стопкой недописанных отчетов. Еще одна смена, последняя, и всё. Но сначала нужно было показать ropes новичку, этому парню с ещё не потухшим взглядом.
Новичка звали Джейк. Он старался казаться собранным, но Майкл видел дрожь в его руках, когда тот проверял укладки. Сам Майкл когда-то тоже так дрожал. Теперь его руки двигались автоматически, будто отдельно от измотанного сознания.
Вызовы сыпались один за другим. ДТП на трассе, где пришлось полчаса работать в тесной, смятой машине, пытаясь стабилизировать водителя. Потом — пожилая женщина с гипертоническим кризом в душной квартире, пропитанной запахом лекарств и одиночества. Майкл отдавал команды Джейку тихо, без лишних слов, его голос звучал хрипло от недосыпа. Он показывал, как правильно найти вену у трясущегося алкоголика, как успокоить плачущего ребенка с вывихнутой рукой, как молча вытереть кровь с пола в фургоне между вызовами.
В редкие минуты затишья, за стаканчиком холодного кофе, Джейк спросил: «Как вы всё это выдерживаете?». Майкл посмотрел в грязное окно дежурки, на темнеющее небо. «Не выдерживаешь, — ответил он просто. — Просто делаешь, пока можешь. А потом понимаешь, что больше не можешь».
Последний вызов поступил под утро. Подросток, неудачно прыгнувший в воду с пирса. Холодная, серая вода, крики на берегу. Работали молча, на автопилоте. И когда пульс нащупали, и парня передали бригаде в приемном покое, Майкл почувствовал не облегчение, а пустоту. Глухую, окончательную.
В раздевалке он снял потрепанную куртку с нашивкой «Парамедик» в последний раз. Джейк что-то говорил ему, благодарил. Майкл кивнул, уже не слыша слов. Он оставил ключи от фургона и вышел на рассвете. Воздух был холодным и чистым, непривычным. Он сел в свою машину, но не завел мотор, просто сидел, глядя на опустевшие руки. Они всё ещё помнили, как держали, давили, спасали. Теперь им нужно было научиться чему-то другому.
